Нукеры пустили коней вскачь и, подъехав, подняли лежащего на ноги. Его руки были связаны за спиной. Один из всадников ножом разрезал веревку. Поднятый человек растерянно посмотрел на окружающих.

Это был голубоглазый русский парень лет тридцати, среднего роста, крепкий, с густыми, длинными рыжими бровями. Одет он был в старую шинель, на голове — старая кожаная фуражка. Он стоял, ожидая, что будет дальше.

— Я видел. Тот в него стрелял. Два раза выстрелил. Неужели не попал? — спросил один из всадников у остальных.

— Два раза стрелял. Не попал. Я увернулся в сторону и упал, — сказал русский парень по-тюркски.

— О-хо, он знает наш язык, — обрадовались всадники.

— Дорогой, садись на коня. Надо торопиться. Ты, наверное, сам святой Хыдыр, — сказали они и показали на одного из коней.

Русский сел на коня. Тогда два всадника, пришпорив лошадей, быстро умчались в сторону кургана, а третий, уступивший коня незнакомцу, отправился пешком.

Когда вошли двое нукеров с неизвестным русским парнем, Мукым сердар встал с места, подошел к незнакомцу и поздоровался с ним.

Гость ответил ему с акцентом на туркменском языке.

— Люди, нам повезло, — сказал торжественно Мукым сердар.

— Что вам нужно от меня? — спросил незнакомец.

— Помощь нужна. Больше ничего не нужно.

— Какая помощь?

Мукым сердар взял парня за руку, подвел к мальчику и, отвернув его рубашку, показал на цепь.

— Английская мина. У кого хватило совести сотворить это дело? Смотри, какая жестокость!

— Гость, я все расскажу потом. Как нам известно, с наступлением темноты эта мина должна взорваться.

— Действительно, в ней смонтирован часовой механизм. Если быстро не принять меры, будет большая беда, — сказал русский парень и изучающе посмотрел на запертые замком кандалы, прикрепленные к талии мальчика.