Холод всегда все усложняет, летом чувствуешь себя в тесном контакте с миром, ощущаешь кожей его кожу, но сейчас в половине седьмого вечера его жена ждет в магазине, чтобы выбрать свадебный подарок, уже поздно, и он вдруг понимает, что на улице прохладно, надо надеть синий свитер, что угодно, что подходило бы к серому костюму, осень — это значит надевать и снимать свитера, закрываться, отдаляться. Безрадостно насвистывая танго, он отходит от раскрытого окна, берет из шкафа свитер и начинает надевать его перед зеркалом. Это непросто, может быть из-за рубашки, которая цепляется за шерсть свитера, ему трудно протолкнуть руку, постепенно он продвигает ее вперед, и наконец из синего шерстяного манжета высовывается палец, но в вечернем свете палец выглядит каким-то сморщенным, укороченным, с черным заостренным ногтем. Он рывком стягивает рукав свитера и смотрит на кисть руки, точно она чужая, но сейчас, когда она не выглядывает из рукава, он видит, что это его обычная кисть, он роняет ее вместе с расслабленной рукой и думает, что, пожалуй, лучше будет сунуть другую руку в другой рукав, может все получится проще. Но похоже, что это не так, потому что едва шерсть свитера снова зацепилась за ткань рубашки, отсутствие привычки начинать с другого рукава еще больше затрудняет операцию, и хотя он снова начал насвистывать, чтобы отвлечься, он чувствует, что рука еле продвигается и что без какого-либо дополнительного маневра ему никогда не удастся протолкнуть ее наружу. Лучше делать все одновременно, наклонить голову, чтобы она оказалась у ворота свитера, и в то же время сунуть свободную руку в другой рукав, распрямляя его и сразу же делая рывок обеими руками и шеей. Во внезапно окружившем его синем полумраке кажется нелепым продолжать насвистывать, он чувствует, как лицо начинает гореть, хотя макушка уже должна была бы высунуться на воздух, но лоб и все лицо по-прежнему скрыты, а руки едва ли достигли середины рукавов, как он ни дергает, ничего не выходит наружу, и теперь ему думается: быть может, он ошибся в порыве этого идиотского гнева, с каким возобновил дело, и по-глупому сунул голову в рукав, а руку в воротник свитера.