- Боб, что ты мелешь? Бред какой-то. Билли в Малайе. И я ненавижу его всегда ненавидела. Ах, Боб, я и не думала, что ты бываешь так жесток, просто жесток!

И она зарыдала. Затем она возмутилась и упада в обморок. Д. испугался и срочно вызвал врача. Его врач был сельский врач старой закалки. Он ездил на допотопном форде, зато носил бриджи и охотился вместе с местными жителями в черном пальто. Но он не был настоящим охотником, и, хоть стрелять и удить он умел, он, в общем, пренебрегал охотой. Он на нее смотрел почти так же мрачно, как и на весь род человеческий. Когда он щупал пульс, он вздергивал брови, будто хотел сказать: "Боже, ну что за бессмыслица". Когда выстукивал грудь и говорил: "Скажите - "а-а", в этом "а-а" звучало у него явное осуждение. Его побаивались. Он пользовался огромной популярностью, особенно среди фермеров. Он кого угодно мог перепить. Старым доктором его называли не в отличие от молодого - других докторов не было в округе, - а просто в знак уважения.

Старый доктор спросил, что значит "срочно". Шею она что ли сломала? Или кровью исходит? Узнавши, что речь идет всего-навсего о тяжелом состоянии, он сказал "буду" и явился на другой день к завтраку. Он был в охотничьем снаряжении и заметил, что, славу богу, ему оказалось по пути к сборам. Он уделил Этте десять минут. Потом пошел к Д. и сказал:

- Ранняя стадия беременности. Ваша жена говорит - не может быть. Время покажет. А пока она молодцом. Беспокоиться нечего. - И он покосился на графинчик в буфете. Д. налил ему неразбавленного виски и сказал, что не может того быть, чтоб Этта была беременна, разве что на четвертом месяце.

Старый доктор пил виски. Он вздернул брови, поставил стакан и сказал:

- Нет, это никак. Вообще вопрос - беременна ли она. Может, я ошибаюсь. Время покажет.