Чересчур беспечны, чересчур поддаются влиянию минуты, чтоб считаться с какими бы то ни было социальными обязательствами, и - слава богу - они чересчур невинны. Не сознают превратностей цивилизации вообще, а тем более в наше суровое время. Вечно готовы играть с огнем и дразнить гусей. Особенно Этта. Он вспомнил ее ребенком - тощую, маленькую, вечную проказницу, крест семьи, она ужасно громко кричала, вела себя кошмарно. Ее держали от него подальше. Но однажды, девять лет назад, он как раз откланивался, а она пришла со двора до того перепачканная, что даже для нее удивительно. Мать так и ахнула, а она только засмеялась (у нее спереди не хватало двух зубов) и уже повернулась бежать. Мать ее удержала: "Ты бы хоть попрощалась по-человечески с мистером Д.". И тогда Этта обвила ручками его шею и быстро клюнула в подбородок. Так же точно она целовала серого пони и свою собачку, горничную и кукол: Черномордика Первого и Черномордика Второго, - он сам видел - жест выражал целую гамму чувств, от снисходительности до скуки. И еще ей хотелось понять, зачем этим занимаются взрослые.

Д. прекрасно все сознавал. Темно менее это был первый и последний раз, когда его поцеловала представительница слабого пола за двадцать семь лет со смерти его матери. И ему запомнилось это происшествие. Он был человек разумный и не стал придавать особого значения бездумному чмоканью ребенка, но - он чувствовал - между ними установилась связь. Ни один ребенок еще не чмокал его и не был связан с ним так, как Этта.

Тем не менее он потом девять лет ее не видел. Ее тогда в октябре не бывало, она уезжала в школу. В эти-то годы Д. и начал спрашивать себя, зачем он таскается к В. Необходимости тут не было. Он всегда делал у В. один и тот же заказ, охота дома у него даже лучше. Ну а теперь, после того как он обнаружил способность Этты к перевоплощению и вдобавок перехватил за обедом тот ее взгляд, он и вовсе решил, что отныне ноги его не будет у В. Он не сразу пришел к этому, в общем-то, крутому решению; но через несколько месяцев поведение Этты и хохот девчонок стали совсем его возмущать, и дальше - больше.