- Бывают дома умалишенных, которые делают красивыми, чтобы внушить больным доверие, - сказала Анна.

Внутри психарнум был похож одновременно на больницу и на музей. Повсюду были наклеены ярлыки, виднелись расписания, планы, стрелки: "Свободные субъекты...", "Занятые субъекты...", "Романисты: часы посещений...", "Художники и скульпторы: часы посещений...". По распоряжению приведшего нас человека швейцар трижды позвонил в мелодичный колокольчик и сказал: "Миссис Александер сейчас спустится вниз".

Миссис Александер, должно быть, когда-то была очень хороша собой; она представляла любопытную смесь таитянки и англичанки. Мы с первого взгляда почувствовали к ней симпатию, хотя она держалась важно и почти надменно, как домоправительница высшего ранга, но под этой маской скрывался иронический, веселый, нетерпеливый нрав.

- Я получила ваши приметы по телефону, - сказала она, - и на сей раз - исключительный случай! - эти господа были точны, так что все уже готово... Не хотите ли взглянуть на свои комнаты?

- Мы, главное, хотели бы понять... - сказала Анна.

- Вы все поймете, но сначала надо посмотреть комнаты, улыбаясь, ответила миссис Александер.

На лифте мы поднялись на третий этаж. Миссис Александер прошла по длинному коридору, открыла одну из дверей, и мы были очарованы. Никогда я не видел более приятной комнаты. Мягкость тонов (серый и бледно-лиловый), классическая форма мебели, неопределенного оттенка стены казались нарочно подобранными по вкусу Анны, каким я его узнал за последнее время. Я не мог удержаться, чтобы не сказать ей об этом.

- Мистер Снэйк сам выбрал комнату, - заметила наша хозяйка.