- Ну погодите же, - надрывался я. - Я еще вернусь!

Вы у меня еще узнаете! Я покажу вам, как не давать честным людям прохода! С вашими грязными рожами только дома сидеть да грязь отмывать.

- Теперь о нас вся улица затрубит, - бормотал отец. - Нет уж, никогда, никогда, никогда... проживи я хоть тысячу лет...

Я и сейчас не мог бы сказать, что он тогда имел в виду: зарекался ли пить или брать меня с собой. Он волочил меня домой, а я, настроившись на героический лад, горланил "Ребят из Уэксфорда". Краули, не чувствуя себя в безопасности, поспешил удалиться, и отец сам раздел меня и уложил в постель. Я никак не мог заснуть:

в голове все ходило ходуном. Меня мутило, потом вырвало. Пришел отец с мокрой тряпкой и убрал за мной. Начался озноб. Я лежал, прислушиваясь к тому, как отец расщепляет полено на растопку. Потом я слышал, как он накрывал на стол.

Вдруг наружная дверь с грохотом распахнулась и в дом влетела мать с малышом на руках. Она была на себя не похожа - мягкая, тихая женщина, она превратилась в разъяренную фурию. Соседи наверняка уже успели обо всем ей рассказать.

- Мик Делани, - набросилась она на отца, - что ты сделал с моим сыном?

- Тише, тише, тише, - зашикал отец, переминаясь с ноги на ногу, - Зачем же, чтобы вся улица знала?

- Пусть, - сказала она, истерически смеясь. - Улица уже и так знает! Все соседи знают, что ты напоил своего несчастного невинного ребенка на потеху себе и этому пьянчуге, твоему приятелю, такой же грязной скотине, как ты сам.

- Да не поил я его ничем! - закричал отец, окончательно сраженный тем, как гадко соседи истолковали свалившуюся на него беду. - Он сам напился за моей спиной. За кого ты меня принимаешь, пропади все пропадом?

- А, - отмахнулась мать, - всем известно, что ты за тип, да простит меня бог. Пропиваешь наши кровью и потом заработанные гроши, а из сына растишь такого же забулдыгу, каков ты сам.