Он снимает шляпу театральным жестом, вызывающим такое презрение у местных молодых людей, и восклицает:

- Мисс Баскет, какое счастье!

- Простите... - И очень холодный взгляд.

- Благодарю вас за то, что узнали меня.

- Я вас сначала просто не заметила.

- Вам же известно, некоторым людям здесь советуют не иметь со мной дела.

- Нет, я не слышала, я ведь очень занята.

- О, я так и знал, что вас это не смутит. Понимаете, мисс Баскет, вы чуть ли не единственный человек во всем Фруд-Грине, которого не шокирует, что я не хожу каждый день на службу.

- Но это же глупо...

- Да, не правда ли? - Теперь он идет с ней рядом. - Но конечно, здесь вся жизнь немного провинциальная - очень ограниченная, очень мещанская, очень, я бы сказал, фрудгринская.

- А я люблю Фруд-Грин. По-моему, это очень хорошее место.

- Для вас - разумеется. Вы здесь у себя дома. Какая это радость, мисс Баскет, встретить женщину, которая знает свет.

- Что вы хотите, этим сказать, мистер Бонсер? Я всю жизнь прожила в Англии, только один раз съездила в Булонь.

- Простите, мисс Баскет, я не хотел показаться дерзким, но эта мысль не дает мне покоя. Я хочу сказать, что вы не спесивая, не чопорная, не мелочная... словом, не фрудгринская.

Они уже прошли половину Хай-стрит, и Табита, немного сбитая с толку, поворачивает к лавке бакалейщика. - Мне сюда.

- О, но мисс Баскет, нам необходимо повидаться. Скажите, вы когда-нибудь ходите погулять на поляну... ну, знаете, возле рощицы?

- Вы отлично знаете, что это не для меня.

- Боже мой, зачем же так превратно толковать мои слова?

А вот этого говорить не стоило. Табита вспыхивает. - Не поэтому, а потому, что мне некогда. - И входит в лавку.

Она очень сердита на Бонсера. "Женщина, которая знает свет, чушь какая, - думает она. - И какой ужасный галстук".

4

И она могла бы возненавидеть Бонсера, если-бы однажды за утренним завтраком Эдит ей не сказала: