Я просто без ума от него, от этой его улыбки. Только ради него я каждое утро пью какао с пенкой. Чтобы засунуть шекель ему в спинку и убедиться, что его улыбка ну ни капельки не меняется. Я люблю тебя, Песахзон, говорю я ему тогда. Мой самый честный, я люблю тебя больше папы и мамы. И всегда буду любить тебя, даже если ты вырастешь разбойником и будешь громить киоски. Но если ты у меня спрыгнешь со стола, смотри!

Вчера пришел папа, снял Песахзона со стола, перевернул его и начал ужасно трясти.

- Осторожно, папа,- сказал я,- ты делаешь больно его животику.

Но папа меня не слушал.

- Он больше не бренчит, знаешь ли ты, что это означает, Йоави? Это означает то, что завтра ты получишь Барта Симпсона на скейтборде.

- Здорово,- сказал я,- Барта Симпсона на скейтборде, здорово. Только перестань трясти Песахзона, ему же неприятно.

Папа поставил Песахзона на место и пошел за мамой. Через минуту он вернулся. Одной рукой он тащил маму, в другой держал молоток.

- Ну,- сказал он маме,- что я говорил? Ребенок учится ценить вещи. Верно, Йоави?

- Конечно, учится,- сказал я,- конечно, а зачем молоток?

- Это для тебя,- сказал папа и вложил молоток мне в руку,- но только осторожно!

- Конечно, я буду осторожен,- сказал я.

И я действительно был осторожен. Но через несколько минут папа не выдержал и сказал:

- Ну, разбей наконец эту свинью!

- Что,- спросил я,- Песахзона?

- Да-да, Песахзона,- сказал папа. - Ну давай же, разбей ее! Ты заслужил Барта Симпсона! Ты для этого сильно постарался!

Песахзон улыбался мне грустной улыбкой фарфорового Свина, понимающего, что пришел конец. Пусть лучше сдохнет этот Барт Симпсон, чем ударю друга молотком по голове!

- Не хочу Симпсона,- и я вернул папе молоток,- мне хватит Песахзона.

- Ты не понял,- сказал папа. - Так надо, это педагогично. Дай сюда, я разобью сам.

Папа занес молоток, но тут я увидел маму с растерянными глазами и Свина с усталой улыбкой и понял, что сейчас мой ход и, если я не пойду первым, Песахзону крышка.