Но она сделала это неохотно. Виллибальд, все еще не отставая от своей дамы, заметил, что иногда нервы расстраиваются до крайности; но даже и в такие минуты и даже женщин смягчает сила огненного духа, живущего в вине. Этот дух часто обращает самое мрачное настроение в веселое и добродушное. На этом основании Виллибальд осмеливался просить графиню проделать опыт, верно ли его предположение, и выпить стакан вина. Графиня посмотрела на него, как будто внезапно проснувшись от глубокого сна, а потом сказала тоном, в котором слышалось затаенное горе:

- Вы думаете, что я расстроена? Святая Дева! Да разве можно настраивать сломанный инструмент? Теперь, - продолжала она спокойнее, - думайте что хотите; я не хочу пить, потому что вино меня горячит, а сверх того, я считаю совершенно бессмысленным пить за так называемое здоровье лиц, с которыми не имеешь ничего общего, хотя это и принято делать из пустой вежливости.

- В таком случае - возразил Виллибальд, - позвольте нам выпить за то, что мы глубоко и неизгладимо носим в нашем сердце.

Щеки графини при этих словах внезапно покрылись краской, мрачный огонь блеснул в ее глазах; она схватила стакан и, чокнувшись с Виллибальдом, выпила его залпом. Граф Франц, сидевший наискось от них и не сводивший с них глаз, также схватил свой стакан, выпил его и с такой силой ударил им по столу, что стакан со звоном разбился вдребезги.

Пораженные этой выходкой, все смолки. Старый граф опустил голову и предался каким-то грустным воспоминаниям. Друзья обменивались значительными взглядами, чувствуя, что не в силах успешно продолжать разговор, прерванный невольным вмешательством в чужую тайну. Тогда заговорил священник, и хотя с виду он казался очень серьезным, однако, умел искусно и совершенно неожиданно вплетать в свою речь необыкновенно смешные замечания.