Джек Шеппард loquitur: {Говорит (лат.).}

"Полно, мой добрый Цезарь. Что преступнее - сорвать замок или изорвать конституцию? Разве кандалы более неприкосновенны, чем свобода народа? Разве бесчестнее переступить через порог тюрьмы, чем преступить законы своей родины?"

Ты прав, о честный Джек. Так отвечаем мы, а не Цезарь, который, подобно многим нынешним законодателям, предпочел отвертеться от неприятных вопросов. Эта беседа Цезаря с Джеком Шеппардом напомнила нам весьма характерные для того времени стансы, которые были посвящены сэру Джеймсу Торнхиллу, написавшему портрет этого разбойника. Вот они:

Великий мастер ты, Торнхилл,

Спасать умерших из могил.

Так Шеппарда ты спас от тлена,

Создав сей образ незабвенный.

"Пусть хоть на край земли сошлют,

Лишь только б жить!" Не внемлет суд.

Но кисть твоя злодея, вора

Уберегла от приговора.

Узнает каждый, чья рука,

И проживет портрет века.

Издревле шел художник к славе,

Разбойников первейших славя.

Дал Александра Апеллес,

Цезарь с Аврелием воскрес,

А Кромвель жив в писаньях Лилли.

Вот так и Шеппард жив в Торнхилле {*}.

"Британский журнал", 28 ноября 1724 г.

{* Перевод Н. Вольпин.}

Поистине удивительные времена, причудливые и своеобразные; сколько странных событий и зрелищ, какое множество колоритных личностей! Натуры будничные, робкие, все те, кого не манит буря и кто не смеет повиноваться зову страстей, возможно, в самом деле, предпочитают унылое, безрадостное существование, которое они влачат при свете газовых ламп и под охраной полисменов; зябко кутая плечи одеялом, они, быть может, восклицают:

"Prisca juvent alios, me nunc denique