- Вы разве живете в Кэстербридже? - спросил пастух.

- Пока еще нет, но думаю туда переехать.

- Ремеслом каким-нибудь хотите заняться?

- Что ты, - вмешалась жена пастуха. - Разве не видишь: гость наш, по всему, человек с достатком, на что ему работать.

Серый незнакомец помолчал с минуту, словно взвешивая, подходит ли ему такое определение. Затем решительно его отверг.

- С достатком! - сказал он. - Нет, сударыня, это не совсем верно. Я рабочий человек, да! Приходится работать. Вот доберусь я до Кэстербриджа дай бог, чтобы в полночь, - а уж в восемь пожалуйте на работу. Да-с! Дождь ли, снег ли, хоть разорвись, хоть лопни, а свою работу я завтра должен сделать.

- Бедняга! Так, значит, вы хоть и по-городскому одеты, а на поверку еще беднее нас? - откликнулась жена пастуха.

- Такое уж мое ремесло, друзья. Не в бедности дело, а ремесло такое... Ну пора мне в путь, а то в городе и пристанища не найдешь на ночь. - Однако он не двинулся с места и немного погодя прибавил: - Но распить с вами еще кружечку - в знак дружбы - времени хватит. Только вот беда, в кружке-то пусто.

- Не хотите ли сыты? - сказала миссис Феннел. - То есть мы. ее сытой зовем, а на самом деле это просто вода от первой промывки вощины.

- Нет, - презрительно отозвался незнакомец. - После мяса кто захочет глодать кости?

- Да зачем же, - вмешался Феннел. - Дети-то ведь не каждый день родятся; давай я еще налью меду.

Он встал и направился в темный угол под лестницей, где стоял бочонок. Жена пошла за ним.

- Что это ты выдумал? - укоризненно сказала она, как только они остались одни. - На такого разве напасешься? В кружке-то на десять человек было, а он все один высосал, да еще сыта ему нехороша, подавай меду! Да и кто он такой? Никто его не знает. Не нравится он мне, вот что.

- Да ведь он к нам в дом пришел, голубка. А на дворе непогода, а у нас праздник. Авось не разоримся от одной кружки. Вот станем летом подкуривать пчел, будет и меду вдосталь.