- Ну ладно, налей еще одну, - ответила жена, сокрушенно глядя на бочонок. - Но откуда он взялся и какое его занятие? Пускаем в дом, а кого не знаем.

- Да и я не знаю. Вот я его еще спрошу.

На этот раз незнакомцу в сером не удалось разом осушить всю кружку, миссис Феннел приняла против этого весьма решительные меры. Налив меду в небольшой стакан, она подвинула ему, а большую кружку отставила подальше. Когда гость выпил отпущенную ему порцию, пастух возобновил расспросы о его занятии.

Незнакомец помедлил с ответом, и тогда другой, сидевший у камина, вдруг заговорил с неожиданной откровенностью.

- А я вот своего занятия не скрываю, - сказал он, - пусть хоть всякий знает. Я колесник.

- Что ж, в наших местах это доходное ремесло, - сказал пастух.

- И я своего не скрываю, - отозвался незнакомец в сером. - Пусть хоть всякий знает, у кого хватит ума догадаться.

- Ремесло можно всегда по рукам узнать, - заметил плотник, глядя на свои собственные руки. - Уж какие-нибудь знаки да остаются. У меня, например, вон - все пальцы в занозах, словно иголки понатыканы.

Рука сидевшего у камина проворно скрылась в тень, а сам он, попыхивая трубкой, устремил взгляд на горящие угли. Незнакомец в сером подхватил замечание плотника.

- Это правильно, - сказал он с хитрой усмешкой, - да только у меня ремесло особенное: знаки не на мне остаются, а на тех, кого я обслуживаю.

Никто не сумел разгадать эту загадку, и жена пастуха снова предложила гостям спеть песню. Начались те же отговорки, что и в первый раз: у одного нет голоса, другой позабыл первый стих. Незнакомец в сером, к этому времени порядком уже разгорячившийся от доброго меда, внезапно разрешил затруднение, объявив, что он готов сам спеть, чтобы расшевелить прочих. Засунув большой палец левой руки в пройму жилета и помахивая правой, он обратил взор к пастушьим посохам, развешанным над камином, словно ища там вдохновения, и начал:

Подобрал я ремесло,