И еще - автор никого не осуждает: ни опустошенную, циничную Милли ("За чертой"), мечтающую, что ее подругу, с мужем которой у нее давний роман, упрячут в сумасшедший дом, ни заматеревшего в одиночестве и бесконечных подсчетах прибыли Джеффса ("Столик"), ни даже Данкер-сов ("Отель "Ленивый месяц"), на совести у которых, возможно, убийство хозяина дома. Но эта бесстрастность, пожалуй, слишком нарочита, чтобы быть подлинной. По сути своего взгляда на мир Тревор - писатель-дидактик, нравственная шкала которого совершенно определенна. Особенно он беспощаден к равнодушию, эгоизму, душевной глухоте, черствости, делячеству, пошлости, вульгарности, шовинизму, самолюбованию и самообману. Но в том-то и состоит своеобразие его прозы, что ей чуждо "лобовое" осуждение и откровенное неприятие. Читателю надо немало потрудиться, чтобы понять скрытый смысл обрывочных, брошенных походя замечаний и деталей, которые редко когда бывают ненамеренными. "В творчестве, - говорит Тревор, - меня особенно занимают взаимоотношения между писателем и неизвестным ему читателем... Нередко бывает, что этот незнакомец увидит в моих рассказах то, что я и сам не заметил".

Итог жизни почтенной, окруженной множеством знакомых мисс Ифосс ("Около колыбели") - колыбель в доме Даттов, где ей суждено провести на правах "ребенка" остаток своих дней. Но этот абсурдный, какой-то дикий конец, в сущности, плата - хотя Тревор нигде об этом прямо не говорит - за эгоизм, который всегда был нормой существования мисс Ифосс. Эта женщина в свое время "даже родила ребенка". Он умер, но она не слишком убивалась. Правда, странное в таких обстоятельствах спокойствие заставило возлюбленного мисс Ифосс по-новому взглянуть на нее. Без шума и скандала в один прекрасный день он собрал вещи - и был таков. Но и тут мисс Ифосс быстро утешилась: жизнь ее была слишком полна телефонными звонками, поездками, фильмами. Обделившая сама себя, мисс Ифосс искренне считала, что у нее-то все в порядке.