Джумбля-Джим, чье имя пусть останется неизвестным, медленно, но неторопливо пролажал свой путь сквозь заросли кальсон, не потосливая, что за ним наблевает Белючий Охапник.

"Ату его, Атумба, - сказал Вонючий Охальник. - Пусти ему пух и прах!"

"Нет! Но, может быть, на следующей нетеле я набью этим пухом подушку, которая сейчас мирно лежит в автобусе номер девять."

Джемпер-Грим, чье имя пусть останется в норме, увидел, как Валячий Хахальник и Докеришка Гавкин стреляют носоглотов, гиппопертоников, а заодно и Отумбота.

"Не увивайте этих желудных!" Но на них эти слова не произвели печаления. Они все стреляли и стреляли алликратеров, тихих казанов, жидаффов, проказов, а заодно и дядю Тома-Кобру и прочих... старика дядю Мишу-Гризли и прочих... толстомясого Братца Кролика, Братца Бегемотика и прочих... Братца Тигру, ушастого Чебурашку и остальныхпрочих.

ОДИН ПОД ДРЕВОМ

Один под древом я сидел,

Я скромен, толст и мал.

Мне кто-то сладко песню пел,

Но кто - не разобрал.

Гляжу я вверх, на небеса

Певицу не найду.

Дивлюсь я: кто ж моя краса?

Где спряталась в саду?

Кто ты, явись! Напрасен страх!

Так тщетно я взываю.

Ты, верно, прячешься в ветвях,

Приди ко мне, родная!

Заснул под сладкий тот мотив,

Что снилось - не пойму.

Проснулся, кустик оросив,

Вернулся под листву.

Вдруг на сучке увидел я

Тут, брат, разинешь рот!

Сидит обычная свинья

И, что есть сил, поет.

Я думал, ты - девица!

Мне смех не превозмочь.

Вспорхнула тут певица

И улетела прочь.

Г Е Н Р И И Г А Р Р И

Генри был сыном своего отца, и вот настало время ему кончать со школой и подаваться в отцовское дело, то есть в тарабан-спекуляцию. Дело это было с гнильцой, и загнивалось довольно быстро.