"Папаня, ведь тарабан-спекулянтское дело - гнилое, не так ли?" - спросил Генри, молодой парень. Отец его Гарри не промедлил с ответом:

"Не городи чепуху, Генри. И отцы твои, и деды, что жили раньше того, даже раньше меня, черт подери!" - все были тарабанщики, и ничего тут не попишешь." Произнеся сие, он подвинул свои костыли поближе к очагу.

"Ну-ка расскажи мне еще раз, папаша, как угораздило тебе отхватить этакие костыли? Не в тарабан-спекуляции ли тут было дело?" - спросил молодой мальчишка Генри.

"И чего это ты вдруг опять о моих костылях заговорил, сынок?" проворчал Гарри, но голос его потеплел.

"Люблю слушать, как ты рассказываешь эту историю, отец - да и к тому же не каждый имеет взаправдашнего отца-калеку!"

"Что ж, по-моему, ты верно рассудил, сынок" - сказал Гарри, горделиво поглядывая на него и думая при том: "Сын-то у меня растет настоящим тарабанщиком, провалиться мне на этом месте!"

"Я в гольф хочу играть, пап," - сказал Генри с надеждой и совсем серьезно.

"Заруби себе на носу: ты тарабанщик, и никто другой," - отрубил папаша Гарри.

На следующий день Гарри пропал, как сквозь землю провалился, ни слуху о нем, ни духу во всей паршивой дыре, где они жили, и папаша Гарри забольновался. "Не похоже это на него, маманя," - сказал он старой карге, что прожевала с ними.

"За фигом тебе на фиг," - отвечала мать с грубым акцентом.

Как вы уже, наверно, доперли, мальчишка Генри, попросту говоря, сбежал из дому, заплутал.

"Вот ужо я покажу этому обрубку," - твердил Генри сам себе, ибо поблизости никого не было. Но вышло так, приятель, что мальчишка Генри не смог ни в гольф играть, ни другой какой работы найти в близлежащем местечке Гольфинге.

"Видно, я и вправду тарабанщик, папаша Гарри правду сказал," тихо произнес Генри, но его опять никто не слушал. И вздохнув, поплелся он домой, как и всякий другой мелкий Генри, не сумевший ни в гольф поиграть, на работу подыскать. Завидев издалека бутербродную свою помойку, он громко вскричал:"Е..." и добавив "Мое!..." выразил тем свои чувства.