Молча взяв инструмент, Колька потянул обгорелый лист фанеры к дверям, к свету.

И так они молча работали, каждый свое, пока Гриша не подошел.

- Андрей, - спросил он, - ты здесь? А-а, старый друг, здравствуй, увидел он Кольку. - Андрей, тебе надо что-нибудь, гвозди и прочее?

- Надо, конечно. Ручки, шпингалеты... Потом вот здесь, погляди, погорело все. Фанеру, наверное, надо.

Григорий легко прыгнул в вагончик, минуя ступени.

- Не обязательно фанерой. Прессованный картон можно или сухую штукатурку. Что будет, посмотришь. Значит, так, иди в контору, выписывай что нужно и на склад. Для нас возьмешь гвоздей на сто пятьдесят, сотку, семидесятку по пол-ящика. И ящик пятидесятки. Скоб больших три десятка и четыре рулона рубероида. А мы поехали за горбылем и стойками. Понял?

- Подожди, подожди, - испуганно проговорил Андрей. - Куда я пойду? Я никого не знаю. Может, ты сам, а? Я ж ничего не знаю.

- А чего знать, - недовольно пробурчал Колька. - У Клавдии выписать да идти к тете Варе.

- Вот! - обрадованно сказал Григорий. - И все дела. А ты боишься. Давай, Николай, действуй. Бери его на буксир. Скачите, получайте. Только все записывайте.

В конторе строительного участка Колька решительно миновал людный коридор, без стука толкнул дверь с табличкой "Начальник участка". Андрей следовал за ним.

В тесной прихожей молодая женщина неуверенно выстукивала на машинке. Колька подошел к ней.

- Вот, - сказал он, показывая головой на Андрея. - Студент. Надо ему выписать.

Женщина машинку оставила, подняла глаза.

- А мой Прокопов вас ждет, ждет, - радостно сказала она. - Прямо не дождется.

Она была молодой, но, конечно, старше Андрея. И лицо симпатичное, правда, несколько грубоватое: слишком широкие брови, а большой рот подчеркивала яркая губная помада.

Они познакомились.