- Это все ее, что ли? - удивился Андрей.

- Бабушка Катя. У нее Вася с Таней, остальных люди приносят. Шурик, Шурик! - позвал Колька.

Ребятишки головы подняли, настороженно на Андрея стали глядеть. Один из мальчишек заковылял к Кольке, улыбаясь и курлыкая:

- Оля... Оля...

- Бабушка Катя, я Шурика поведу кормить. Скоро мама придет.

- Забирай, забирай... - и тут же, приподнявшись над пнем, крикнула: Счас, счас, иду! Счас заработаешь, зверь страшной!

Колька мальчишку на руки взял, сказал Андрею:

- Понесу его. Кормить надо.

- Ладно, неси. Но ты приходи к нам. Ты на нее не обращай внимания. Мы ей все объясним, понял. Приходи, не бросай нас.

- Приду, - сказал Колька. - Я вас не брошу. Я ведь не с ней дружу, верно. Не сегодня только приду, потом.

Он ловко пересадил Шурика на закорки и помчался вприпрыжку, козлом. Маленький братишка его радостно визжал, закидывая головенку.

А лагерь по-прежнему гомонил: и по вагончикам суетня шла, и возле. Обедали в столовой, курили подле нее. На кухне уже хозяйничали поварихи, а Зоя сидела рядом, у поленницы дров, на чурбаке. Андрей подошел к ней.

- Ну что? - спросила Зоя. - Он не плакал, а? Успокоил ты его? Куда он пошел?

- Колька не заплачет. Домой пошел.

- Знаешь, Андрюша, до чего я не люблю вот таких горластых. Все-то они знают. Да и не знают, наорут, наорут... - опустила она голову. - Мне прямо сразу все здесь разонравилось. Так нехорошо. Ни на кого глядеть неохота. Плюнула бы да ушла. - Потом она поглядела на Андрея и добавила. - Тебе, правда, может, неприятно все это слушать. Ты же к ней какие-то чувства, говорят, питаешь.

- Хватит тебе... - поморщился Андрей.

- Зо-оя! Андрюша! - послышался из лагеря голос Володи. - Идите сюда!

- Иде-ом!

Ребята уже в новую форму оделись: энцефалитки, накомарники. У Володи, конечно, треугольник тельника виднеется на распахнутой груди.