Долли рассмеялась. Смех её был несколько визгливым и нервозным. Когда Датчер его слышал, ему всегда становилось немного не по себе.

- Бедняга Датчер, - сказала Долли. - Бедный, одинокий Датчер.

- Обеспечьте мне девицу, - вдруг заявил Датчер, сам не понимая, зачем он это делает, - и я еду с вами.

- Перестань, Датчер, - запротестовал Макамер. - Ты что, забыл, что у нас субботний вечер накануне Дня Труда. Уже восемь часов.

- Женщина нужна мне сугубо в духовном плане, - продолжал Датчер. - Я хочу, чтобы рядом со мной находился человек, с которым я мог бы говорить.

- У тебя же куча девок, - сказал Макамер.

- Они мне все надоели, - ответил Датчер. - Я от них устал. Война... "Полуночное убийство"... непостоянство мужского характера... Одним словом, они все мне смертельно надоели. Сегодня я желаю видеть новое лицо. - Датчер изящно повел рукой, как бы желая украсить скользкую тему. В глубине души он уже жалел, что заговорил о девицах. - Лицо живое страстное, с циничными и одновременно полными безысходной тоски глазами, с презрительно опущенными, сулящими бурю страсти, пухлыми губами, с черными, заброшенными назад волосами...

Ему нужен типаж из Томаса Вулфа1, сказал Макомер.

- Лицо на один уикенд, - продолжал Датчер, облизывая губы после очередного глотка "Коллинза", - лицо трагичное, искаженное чувством вины за убиенный и убивающий всех мир.

- Я позвоню Максине, - заявила Долли вскакивая с табурета.

- Кто такая эта Максина? - лениво поинтересовался Датчер.

- Она очень красивая, - ответила Долли. - Актриса в компании "Репаблик".

- О Боже, - протянул Датчер.

- Не будь таким снобом, - сказала Долли. - Дай-ка мне никель.

- А что ты хочешь в восемь часов вечера в субботу? - спросил Макамер, протягивая Долли монету. - Может быть, желаешь получить на вечерок Хедди Ламарр2?

- Максина очень красивая, - повторила Долли. - Она только что вернулась из Нью-Йорка и, скоре всего, свободна... - закончила Долли и направилась к телефону.