Сугубо в духовном плане, - сказал Датчер. - Запомни!

Датчер посмотрел в спину удаляющейся Долли, затем повернулся к Макамеру и спросил:

- Скажи, когда ты читаешь в газетах, как самолеты бомбят людей и как эти самолеты потом сбивают, ты задумываешься о том, что происходит? Ты сидишь в кабине, в тебя летят пули, и вдруг твоя машина, нырнув носом вниз, устремляется к земле...

- Постоянно думаю, - спокойно ответил Макамер.

- Во время испанской войны мне всё время снилось, что меня расстреливают из пулемета с самолета. Я бегу, бегу между гаражей, а самолеты постоянно возвращаются и стреляют в меня с незащищенной стороны. Датчер опустошил стакан и продолжил: - Интересно, какое отношение имеют к этому гаражи? Главная беда человечества состоит в том, что оно заражено микробом безрассудной храбрости. Человека можно заставить делать все что угодно - летать на высоте двадцать тысяч футов и позволять себя сбивать, шагать навстречу ручным гранатам, сражаться на море. Если бы наша раса не была столь храброй, то мы жили бы в ином, гораздо более приятном мире. Таков в общем виде итог моих двухмесячных раздумий здесь в Голливуде.

- Эйнштейн смотрит на все легче, - сказал Макамер, - и тем самым подает нам хороший пример.

- Знаю, - ответил Датчер. - Но у него нет необходимости напрягать мозги в таком, как здесь, климате.

- Всё в порядке, - объявила Долли, проскальзывая на табурет между ними. - Максина просто умирает от желания поехать. Да, кстати, о тебе она слышала.

- Хорошее или плохое?

- Просто слышала. Но говорит, что ты, видимо, не очень свеж.

- Она так и сказала "не очень свеж"? - сморщив нос, переспросил Датчер.

- Да, - ответила Долли.

- Не нравится мне ваша Максина.

- Чушь, - заключил Макамер и, стянув Датчера с табурета, повел его к машине.