По дороге Мэнникон задумался. Крокетт и Тагека Ки, располагая теми же данными, что и он, умудрялись делать выводы, которые оставались глубоко спрятанными от него, Мэнникона. "Поэтому, должно быть, они и ездят в "ланчах" и "ягуарах", - подумал он.

Телефон зазвонил в три часа утра. Чтобы поднять трубку, Мэнникону пришлось перегнуться через миссис Мэнникон, отчего она спросонья застонала. Она не любила, когда он прикасался к ней без предупреждения.

- Это Крокетт, - послышалось в трубке. - Я у Тагеки. Приезжай сюда. Он прокричал адрес. - Живо.

Мэнникон положил трубку, выкарабкался из кровати и начал одеваться. У него была изжога по милости этого "Алекзандера".

- Ты куда? - спросила миссис Мэнникон голосом, далеко не таким сладким, как дыня.

- На совещание.

- В три утра? - Она не открывала глаза, но рот ее определенно шевелился.

- Я не смотрел на часы, - сказал Мэнникон, мысленно повторяя: "О господи, потерпи еще немножко, осталось чуть-чуть".

- Доброй ночи, Ромео, - сказала миссис Мэнникон, так и не открыв глаз.

- Это же был Сэмюэл Крокетт, - оправдывался Мэнникон, натягивая штаны.

- Гомик, - сказала миссис Мэнникон. - Я так и знала.

- Послушай, Лулу... - В конце концов Крокетт был его коллегой.

- Принеси домой немного ЛСД, - попросила миссис Мэнникон, погружаясь в сон.

"Уж этого я от нее не ожидал", - подумал Мэнникон, бесшумно закрывая за собой дверь квартиры. Оба его ребенка панически боялись внезапного шума, и, как объяснил Мэнникону детский психиатр, страх этот имел глубокие корни.

Тагека Ки жил в центре, в роскошной квартире, выходящей на крышу тринадцатиэтажного здания. У подъезда стоял его "ягуар", а рядом "ланча" Крокетта. Мэнникон поставил свой "плимут" возле автомобилей коллег, подумав: "Быть может, заведу себе "феррари". Мэнникон был весьма удивлен, когда негр-дворецкий, в желтом полосатом жилете, в безукоризненно белой рубашке с массивными золотыми запонками, впустил его в квартиру.