Крокетт ждал его в гостиной, потягивая пиво и любуясь клипером при полной оснастке, вделанным в бутылку, которая стояла на камине.
- Привет, - сказал Крокетт. - Как доехал?
- Нормально, - ответил Мэнникон, потирая воспаленные глаза. Признаться, чувствую я себя неважно. Привык спать по восемь часов, так что...
- Ты должен сократить это время, - сказал Крокетт. - Я обхожусь двумя. - Он допил пиво. - Старый добрый Тагека придет с минуты на минуту. Он у себя в лаборатории.
Дверь открылась, и вошла смазливая девица в розовато-лиловых шелковых брюках в обтяжку. Она принесла еще пива и зефир в шоколаде. Протягивая поднос Мэнникону, она зазывно улыбнулась ему.
- Это его девушка, - сказал Крокетт.
- А то чья же, - отозвалась девица.
"Да, неплохо быть японским патологом", - подумал Мэнникон.
Раздался приглушенный звонок.
- Шеф, - сказала девица. - Ждет вас. Дорогу ты знаешь, Сэмми.
- Сюда, Флокс, - сказал Крокетт, направляясь к двери.
- У тебя не найдется, Сэмми? - спросила девица.
Крокетт кинул ей кусочек сахару. Не успели они выйти из комнаты, как девица уже разлеглась на десятифутовом диване, обитом ситцем, закинула розовато-лиловые ноги на спинку и принялась грызть сахар.
Лаборатория Тагеки была просторней любой из лабораторий Фогеля Паульсона, да и оборудована более основательно. Чего здесь только не было - большой операционный стол, который поворачивался в любом направлении, мощные лампы на подвижных кронштейнах, комплекты хирургических инструментов, стерилизаторы, холодильники со стеклянными дверцами, огромный рентгеновский аппарат, раковины, столы и ванночки из нержавеющей стали.