В общем, понял я, ни от медицины, ни от полиции мне помощи не дождаться. Кроме как на свои силы, надеяться больше не на что. Когда я окончательно это осознал, шел уже двадцатый день моей телефонно-рвотной эпопеи. И хотя я всегда считал себя человеком довольно крепким признаюсь, к этому времени и нервы мои, и здоровье стали сдавать...

- Ну, а с той женщиной, любовью твоего друга, все по-прежнему шло нормально?

- С ней-то? О, да! Друг как раз в командировку на Филиппины укатил. Аж на две недели... Помню, мы с ней сла-авно тогда порезвились!..

- Ну, а пока вы... резвились, телефон ни разу не звонил?

- Да, вроде, нет... Можно, конечно, лишний раз в дневнике посмотреть. Но вряд ли. Я же говорю, этот тип звонил, только когда я был совсем один! И рвало меня тоже когда я один. Я ведь тогда и начал задумываться: а как получается, что столько времени в жизни я - совершенно один? Ведь если посчитать, в среднем двадцать четыре часа в сутки я провожу в одиночестве! Жизнь у меня холостяцкая.

Работаю дома - с сослуживцами встречаться незачем, а с клиентами все вопросы решаю по телефону... Женщины, с которыми сплю, - вечно чьи-нибудь женщины. Еду мне никто не готовит; выбегу поесть куда-нибудь - и тут же обратно домой... Даже спорт выбрал себе - одиночные заплывы на дальние дистанции! Единственное хобби - пластинки доисторические с музыкой, о которой сегодня никто и не вспоминает. По работе одиночество мне необходимо, чтобы сосредоточиться; новых знакомств поэтому и не завожу, а друзья юности, если какие и остались, в этом возрасте уже все по горло в своих заботах: раз в полгода встретишь случайно на улице - считай, повезло... Да что я рассказываю - вам, небось, и самому такая жизнь хорошо знакома, не так ли?