- Н-ну, в каком-то смысле... - согласился я.

Он добавил себе еще виски, пальцем разболтал в стакане лед и отпил глоток.

- В общем, я тогда очень крепко задумался. Что же делать и как жить дальше. Что, возможно, я теперь до конца своих дней обречен блевать каждый день в одиночестве да звонки от идиота выслушивать...

- Ну, завел бы себе женщину постоянную, чтобы рядом все время была!

- И об этом я тоже думал. Все-таки уже двадцать семь за плечами - можно и остепениться, и семью завести... Только не могу я так! Сдаться так просто? Да я бы потом всю жизнь себя изводил! Не тот характер, чтобы из-за паршивой рвоты да звонков от придурка привычки свои ломать и жизнь вверх дном переворачивать!.. В общем, собрал я все силы - физические, душевные, какие еще оставались, - и решил противостоять этой гадости до конца...

- Хм-м-м! - протянул я.

- Ну, а вы - как бы ВЫ поступили, господин Мураками?

- Ну, как... Не знаю. Даже примерно не представляю, ей-богу! - ответил я. И в самом деле, я даже примерно не представлял.

- В общем, как я и сказал, с той ночи в отеле и рвота, и звонки продолжались. И еще я начал страшно худеть. Вот погодите, сейчас даже точно скажу... Четвертого июня я весил шестьдесят четыре килограмма. Двадцать первого - шестьдесят один, а десятого июля - пятьдесят восемь... Пятьдесят восемь кило! Это при моем-то росте? Одежда на мне уже болталась, как на вешалке. Штаны на ходу поддерживал, чтобы не потерять...

- Погоди. А ты не пытался тот в голос в трубке на магнитофон записать?

- И тем самым показать ему, что я испугался? Что я паникую и ночами не сплю, думая, как от него избавиться? Ну, нет! Я так решил: посмотрим, кто первый сломается! Или я сдохну - или ему надоест... И со рвотой так же: просто начал считать, будто у меня теперь идеальная, совершенно восхитительная диета. А что?

До крайности организм не истощается: живу себе и работаю так же, как и всегда...