Затем терпеливо дождался момента, пока интересующий его человек не поднял голову, и тут же незаметно сфотографировал его. В любом случае, даже если бы этот любитель обезьян и обратил, не подав однако виду, внимание на его действия, вполне мог бы посчитать его за любителя живописных снимков. Открыв соответствующую створку, Боб дернул за бумажный язычок, протягивая пленку на кадр вперед, и включил механизм проявления отснятой сцены. Выждав с часами в руке ровно минуту, Моран открыл тыльную крышку аппарата и оторвал по срезу готовое фото. Промокнув его войлочным тампоном, смазанным в спецрастворе, он зафиксировал изображение. В итоге получилось великолепное клише размером 9х12 см. Положив снимок плашмя на сиденье, Боб извлек из кармана лупу с сильным увеличением и принялся старательно изучать черты лица нищего. Это занятие отняло у него довольно много времени, но, когда Моран выпрямился, никаких сомнений у него не оставалось.

— Да, это, несомненно, месье Минг! — пробормотал он. — Если у кого-то ещё и могли в силу невероятной случайности оказаться точно такие же глаза, то одновременное полное совпадение ещё и черт лица — выше всех допустимых норм вероятности. Утверждают, что у любого из нас где-то в мире бродит двойник, но только не у Минга. Два подобных существа существовать параллельно не могут — такого Земля просто не выдержала бы…

У Морана появилось ощущение, что на него внезапно навалилось что-то сверхтяжелое и настолько очевидное, что выходило за рамки его понимания, грозя раздавить его.

«Но как Минг мог очутиться здесь, — вопрошал он себя, — если я самолично видел, как он погиб? Если бы я был человеком суеверным, не преминул бы поверить в какое-то колдовство.. Но, пожалуй, ничто со стороны Минга не в состоянии удивить меня…»

Воистину так, и едва лишь Боб принял как данность сначала возможность, а затем и очевидность воскрешения из мертвых своего заклятого врага, как он с присущим ему хладнокровием тут же принялся всесторонне оценивать возникшую ситуацию.