- А как поживает мой друг - доблестный рыцарь сэр Гильдербрандт? спросил он.

- Клянусь святым Буффо, это уж слишком! - взревел маркграф и в самом деле бросился вон.

- Клянусь святым Буго, - сказал его друг, - славные рыцари, высокородные сэры, что приключилось с моим дорогим маркграфом?

- Небось носом кровь пошла, - сказал Готфрид и ухмыльнулся.

- Ах, мой добрый друг, - промолвила маркграфиня, не в силах совладать с охватившим ее волнением, - боюсь, вы подлили масла в огонь, - после чего она подала знак дамам, и они поднялись и удалились пить кофе в гостиную.

В это время воротился маркграф, несколько овладев собою.

- Отто, - проговорил он строго, - отправляйся к дамам; не пристало мальчику оставаться с доблестными рыцарями после обеда.

Высокородный отрок покинул комнату с видимой неохотой, а маркграф, севший на место супруги во главе стола, шепнул сэру Людвигу:

- Гильдербрандт прибудет сюда сегодня на пир в честь твоего возвращения из Палестины. Мой добрый друг - мой истинный друг, мой боевой сотоварищ, сэр Готфрид! Не дурно поглядеть, как бы музыканты не напились да пышки не переспели.

Сэр Готфрид, схватив на лету слова своего благодетеля, подобострастно поклонился и вышел.

- Сейчас ты все узнаешь, мой добрый Людвиг, - сказал маркграф и бросил на друга надрывающий сердце взор. - Видел ты Готфрида, только что покинувшего покои?

- Да, видел.

- Ты как будто усомнился в его достоинстве; но поверь, о Людвиг, сей Готфрид - славный малый и мой верный друг. Да отчего бы и не быть ему моим верным другом? Он мне близкий родич и наследник всех моих владений. Если у меня (здесь черты маркграфа снова исказились непереносимой мукой), если у меня не будет сына.

- Но мне еще не случалось видать мальчика более цветущего здоровьем, отвечал сэр Людвиг.