– Я оставлю вам его, когда уеду снова, – пообещал я. – Пожалуйста, приготовьте мне серый костюм для гольфа и чулки.
– Вы будете обедать, сэр?
– Я буду обедать в гольф-клубе, а ужинать дома.
– Что вы закажете на ужин, сэр?
– Предоставляю вам позаботиться об этом.
Она вышла, не задавая больше вопросов. Когда я через несколько минут поднялся наверх, моя спальня оказалась убранной, как всегда: костюм для гольфа был приготовлен. Я снял свое несколько оригинально сшитое платье, надел костюм для гольфа и отправился в клуб. В вестибюле я встретил секретаря.
– Будете ли вы здесь после обеда, доктор Стенфилд? – спросил он.
– С удовольствием, – ответил я.
– Приехал кое-кто, – продолжал он, – кто охотно сыграл бы партию. Вы встретите его в столовой.
Я вышел. У одного из столиков сидел сэр Норман Грэй, человек, который несколько часов тому назад в Брикстоне, на Йолертон-роуд, наблюдал из окна за тем, как меня хотели арестовать.
Грэй
Осенью 19… года я отказался от своей службы в Скотленд-Ярде по двум причинам. Во-первых, в знак протеста против большой несправедливости, хотя и не задевшей меня лично, но вызвавшей глубочайшее возмущение большинства моих коллег. Во-вторых, потому, что после внезапной смерти одного дальнего родственника мне достался не только его титул, но и значительное состояние. Я провел почти три года в путешествиях, прожив около половины этого времени в Соединенных Штатах. Когда я вернулся в Лондон, меня, почти против моей воли, охватила тоска по моей старой работе. Мне было ясно, что старый департамент не соответствует своему назначению. Несколько хладнокровных убийств, как и крупные дерзкие взломы, оставались неразоблаченными. В деревне я имел достаточно времени, чтобы заняться этими случаями в качестве, так сказать, постороннего лица. Я следил за отчетами в газетах и получал некоторую информацию и указания от моего друга, инспектора Ремингтона, который раньше был моим коллегой, а теперь занимал оставленный мною пост. Постепенно я пришел к результатам, которых не сообщал никому, так как знал, что навряд ли кто-нибудь в Скотленд-Ярде согласится со мной. Я пришел к заключению, что большинство нераскрытых преступлений должно быть приписано одному лицу, или вернее – одной банде преступников, подчиняющихся одному руководителю.