Он поднял на меня глаза. Это были глаза другого человека. Они были не отчаянные, а печальные и потеряли голубой цвет.

- Я ещё буду ходить, - ответил он.

Лёвушкин мне сказал (он подружился с Княжиным):

- У него большая неприятность. Рассказать не могу, но большая неприятность.

Я решил поговорить с Княжиным на днях, но случай свёл нас в этот же вечер. Я стоял в книжном магазине у прилавка и вдруг услыхал позади себя знакомый голос:

- Есть что-нибудь новенькое?

- Мальчик, - ответила девушка-продавщица, - не может быть каждый день что-нибудь новенькое. Ты заходил бы раза два в неделю.

Я оглянулся. Передо мной стоял Княжин, но что-то незнакомое было в выражении его лица. Я сразу не догадался, а потом понял: у него на носу красовались очки. Маленькие, ребячьи, очки в белой металлической оправе.

Минуту мы стояли молча. Княжин стал пунцово-красным, у него покраснели щёки, уши и даже нос.

- А, Княжин, - сказал я.

Больше я не успел ничего добавить - он пустился наутёк.

Я бросился за ним.

- Княжин! - крикнул я. - Княжин, постой!

Какой-то мужчина посмотрел на меня, а женщина крикнула:

- Держи мальчишку!

Тогда Княжин остановился. Он не смотрел на меня, снял очки и низко опустил голову.

- И тебе не стыдно? Мало ли людей носят очки и совсем не стыдятся этого. Прости меня, но, по-моему, это глупо.

Он промолчал.

- Убегать из-за такой ерунды. А Лёвушкин говорил: "У Княжина большие неприятности". Чепуха!

Тогда он поднял голову и тихо сказал:

- А ведь меня теперь в лётчики не возьмут, я узнавал - близоруких не берут, и космические корабли мне не водить. Я эти очки ненавижу.

Ах, вот в чём дело! Вот почему он такой несчастный и похудевший. Разлетелась в куски его первая мечта, и он страдал. Один, втихомолку.

- Зря ты так мучаешься, - сказал я наконец. - Полетишь на космическом корабле астрономом, инженером или врачом.