Мерфи жестами дал понять, что любые указания мистера Хемпенстолла он воспримет с живейшим вниманием.

- Это в ваших же интересах и интересах министерства.

- Понимаю, сэр.

- Сегодня в обеденный перерыв я зашел в "Пулбег". Похоже, у меня начинается грипп, и я решил принять меры. Вы, наверное, видели меня?

- Да, теперь вспоминаю, видел.

- Я случайно услышал, что вы упоминали некую нелегальную организацию. Не сомневаюсь, что эта тема просто возникла в ходе разговора...

- Уверяю вас, именно так.

- И все-таки считаю своим долгом напомнить вам, что государственный служащий остается таковым даже в свободное время. Он должен остерегаться разговоров на политические темы. Особенно если в этих разговорах обсуждается деятельность нелегальной армии, выступающей против правительства, которому он служит. Думаю, нет смысла распространяться на эту тему. Говоря все это, я забочусь о вашей карьере. Вы у нас работаете очень давно.

- Двадцать лет.

- Мне казалось, даже больше.

- Позвольте, я объясню. Разговор об ИРА...

- Именно. Не будем ее здесь упоминать.

- Мистер Хемпенстолл, разговор зашел...

- Чудесно, чудесно. Не смею больше отрывать вас от работы.

Мерфи вернулся к своему столу выбитый из колеи и расстроенный. Теперь вообще не было никакой возможности сосредоточиться на конине. Наползал вечер; за потемневшими окнами беззвучно таяли снежинки. После судорожного раздумья он позвонил Кейси - тот, похоже, был в прекрасном настроении - и сказал ему:

- Кретинская была выходка.

- Какая?

- Сам знаешь какая.

- А, это-то. Высший класс.

- По-моему, он осел.

- Кто?

- Сам знаешь кто.

- Зато поразвлеклись на славу.

- Думаешь, он поедет?

- Куда?

- Сам знаешь куда.

- Не удивлюсь.

- Давай встретимся после работы.

- Где всегда?

- Нет. Где-нибудь в другом месте.