Джек влетел во что-то мягкое и замер. «Жив», — мелькнуло в голове. Он осторожно приподнялся и увидел справа и слева от лица ноги.

«Недурственно приземлился», — подумал он и решил разглядеть их получше.

Боже мой, что это были за ноги! Длинные, белые, несмотря а грязь, стекающую в лужу, и.., мягкие. Они спасли его голову, которая могла врезаться и в какую-нибудь корягу. Они казались прекрасными.

«…Лучшие ноги Нью-Йорка», — говаривала Глория в той далекой жизни.

— О-о-о! — громко закричал Джек, не очень торопясь выбраться из этого плена. — Йох-ху-ууу! — чуть отклонившись назад, он посмотрел в мокрое грязное лицо девушки и расхохотался.

— О, черт возьми! Вот это прокатились! Какое прекрасное утро сегодня!

Джоан не разделяла его восторга. Все еще сидя в луже, она растерянно моргала, абсолютно не представляя себе, как же выбраться из идиотского положения. Хохот этого жеребца оскорбил ее. Но тут он что-то сказал, и девушке послышалась тревога в его голосе.

— С вами все в порядке?

Она попыталась осмотреть себя. Рукав пальто был разорван, как выглядела юбка, будет видно потом.

— Вы не ранены?

Джоан отрицательно замотала головой, едва сдерживая рыдания. Наконец он догадался освободить ее, привстав на колени.

— В чем дело? Или у вас язык парализовало? — Нет, — выдохнула она, вытирая лицо мокрыми ладонями.

— Замечательно, — Джек встал. — Как вас зовут?

— Я — Джоан Уайлдер, — дрожащим голосом произнесла девушка с гордостью, рассчитывая, что он должен упасть на колени при звуке знаменитого имени.

— Джоан Уайлдер! — в его устах это прозвучало, как «сковородка» или «веник», Джек протянул руку и пожал дрожащую грязную ладошку «лучшей романистки года», которая все еще продолжала сидеть в грязи. — Добро пожаловать в Колумбию!

Наконец-то он вытащил ее из лужи и ободряюще похлопал по плечу. И если бы не правая рука, которую он все еще продолжал трясти в своей клешне, Джоан от этого знака внимания снова бы рухнула в грязь.