Айро сидел на яхте за столиком напротив Элейн, развлекал ее разговором и маленькой кисточкой снимал пыль с зубов статуэтки крокодила. Это была его страсть — острые «зубки», которые могли перемолоть все, что угодно.

Телефонный звонок прервал его рассказ об убийстве Эдуарде. Слуга принес аппарат и поставил на столик.

— Денер.

Ральф, улучив минуту, когда в караульной комнате никого не было, взял телефон со стойки и набрал номер. Трубку подняли почти сразу.

— Денер, — услышал толстяк и уже собрался было разразиться градом ругательств, как вдруг дверь открылась, и в комнату, окутанный клубами сигарного дыма, вплыл Золо.

Ральф резко повернулся к нему спиной и, втянув голову в плечи, преувеличенно радостно заорал:

— О, здравствуй, мама! — он отошел к окну, чувствуя затылком взгляд.

— Это я — Эрви!

— Ну ты, урод, где ты! — бодро рявкнул Айро, не понимая, сколько можно шляться. Всего-то дела на час!

— Все в порядке, мама… Почему я тебе не звоню…..Золо, окинув толстяка подозрительным взглядом, вышел, но зато появился солдат, которому потребовался карабин.

— Скажи, в чем дело! — надрывался Айро. Солдат безразлично выудил из стойки карабин, проверил затвор и, наконец, ушел.

Толстяку захотелось перекреститься.

— Ну, как всегда, огромные неприятности из-за тебя, — зашипел он в трубку, опасаясь, что сейчас войдет кто-нибудь еще и обязательно все услышит. — Прежде всего, эта дура села не на тот автобус. А теперь я торчу здесь, непонятно где, в каких-то бараках или казармах, где идет мобилизация.

За окном подъезжали и отъезжали машины. Военные бегали, будто уже началась война. Ральф увидел, как Золо подошел к какому-то «джипу» и отдал распоряжение вытянувшемуся по стойке «смирно» офицеру, который тут же куда-то укатил.

— Они знают, кто ты? — испуганно спросил Айро.