Рекрутик при этом неожиданном обращении вдруг присел к и земле; ударил себя по коленям и расхохотался и раскашлялся до того, что едва мог выговорить задыхающимся голосом: "вот так тавлинцы!" - А то еще, говорю, мумры есть, - продолжал Чикин, движением головы надвигая на лоб свою шапочку: - те другие, - двойнешки маленькие, вот такие. Всё по парочкам, говорю, рука с рукой держатся и так-то бегают, говорю, швытко, что ты его на коне не догонишь. - Как же, говорит, малый, как же они, мумры-то, рука с рукой так и родятся, что ли? - воображая передразнивать мужика, сказал он горловым басом. - Да, говорю, милый человек, он такой от природии. Ты им руки разорви, так кровь пойдет, всё равно что китаец: шапку с него сними, она, кровь, пойдет. - А кажи, малый, как они бьют-то? - говорит. - Да так, говорю, поймают тебя, живот распорят, да кишки тебе на руку и мотают, и мотают. Они мотают, а ты смеешься; дотелева смеешься, что дух вон... - Ну, что ж, и имели к тебе доверие, Чикин? - сказал Максимов, слегка улыбаясь, тогда как остальные помирали со смеху. - И такой, право, народ чудной, Федор Максимыч: верют всему ей-Богу, верют! А стал им про гору Кизбек сказывать, что на ней всё лето снег не тает, так вовсе на смех подняли, милый человек! - Что ты, говорит, малый, фастаешь? Видано ли дело: большая гора, да на ней снег не будет таять. У нас, малый, в ростопель так какой бугор, и то прежде растает, а в лощине снег лежит. - Поди ты! - заключил Чикин, подмигивая.

V.

Светлый круг солнца, просвечивающий сквозь молочно-белый туман, уже поднялся довольно высоко; серо-лиловый горизонт постепенно расширялся и хотя гораздо дальше, но также резко ограничивался обманчивою белою стеною тумана. Впереди нас, за срубленным лесом, открылась довольно большая поляна.