- Ведь и то насилу я тебя разбудил, - сказал Антонов, натягивая сапог: - уж я тебя толкал, толкал... ровно чурбан какой! - Вишь ты, - заметил Веленчук: - добро уж пьяный бы был... - Так-то у нас дома баба была, - начал Чикин: - так с печи, почитай, два года не сходила. Стали ее будить раз, думали, что спит, а уж она мертвая лежит, - так тоже всё на нее сон находил. Так-то, милый человек! - А расскажи-ка, Чикин, как ты в отпуску тон задавал себе, - сказал Максимов, улыбаясь и поглядывая на меня, как будто говоря: "не угодно ли тоже послушать глупого человека?" - Какой тон, Федор Максимыч! - сказал Чикин, бросая искоса на меня беглый взгляд: - известно, рассказывал, какой такой Капказ есть. - Ну да, как же, как же! Ты не модничай... расскажи, как ты им предводительствовал? - Известно, как предводительствовал: спрашивали, как мы живем, - начал Чикин скороговоркой, с видом человека, несколько раз рассказывавшего то же самое: - я говорю, живем хорошо, милый человек; провиянт сполна получаем, утро и вечер по чашке щиколата идет на солдата, а в обед идет господский суп перловых круп, а замест водки модера полагается по крышке. Модера Дивирье, что без посуды, мол, сорок две! - Важная модера! - громче других, заливаясь смехом, подхватил Веленчук. - Вот так модера! - Ну, а про эзиятов как рассказывал? - продолжал допрашивать Максимов, когда общий смех утих несколько. Чикин нагнулся к огню, достал палочкой уголек, наложил его на трубку и молча, как будто не замечая возбужденного в слушателях молчаливого любопытства, долго раскуривал свои корешки. Когда, наконец, он набрался достаточно дыму, сбросил уголек, сдвинул еще более назад свою шапочку и, подергиваясь и слегка улыбаясь, продолжал. - Тоже спрашивают, какой, говорит, там, малый, черкес, говорит, или турка у вас на Капказе, говорит, бьет? Я говорю: у нас черкес, милый человек, не один, а разные есть. Есть такие тавлинцы, что в каменных горах живут и камни замест хлеба едят. Те большие, говорю, ровно как колода добрая, по одном глазу во лбу, и шапки на них красные, вот так и горят, ровно как на тебе, милый человек! прибавил он, обращаясь к молодому рекрутику, на котором, действительно, была уморительная шапочка с красным верхом.