- Значит, - говорит Энди, - ты не думаешь, что эта миссис Эвери достанет место шерифа для нашего Билла?

- Нет, не думаю, - отвечаю я. - Я не хочу быть скептиком, но мне кажется, что она может сделать не больше, чем ты или я.

- Ну, это ты врешь, - говорит Энди, - я готов побиться с тобой об заклад, что она устроит все как следует. С гордостью заявляю тебе, что у меня более высокое мнение о талантах и дипломатических способностях дам.

В назначенное время мы явились в особняк миссис Эвери. Внешность у нее была шикарная, такая внешность, что всякий мужчина, с радостью позволил бы ей ведать всеми назначениями в стране. Но я не слишком доверяю внешности и поэтому был весьма изумлен, когда она представила нам документ, украшенный большой печатью Соединенных Штатов, а на обороте написано прекрасным почерком крупными буквами: "Уильям Генри Хамбл".

- Вы могли получить эту бумагу еще три дня тому назад, мои миленькие, - сказала она улыбаясь, - Достать ее было очень легко, я только заикнулась, и все было моментально устроено... А теперь до свиданья. Я рада была бы поговорить с вами дольше, но я страшно занята и надеюсь, что вы простите меня. Одного я должна сегодня устроить послом, двоих - консулами, а еще человек десять на более мелкие должности. У меня нет времени даже для сна. Пожалуйста, по приезде домой кланяйтесь мистеру Хамблу.

Вручили мы ей пятьсот долларов. Она сунула их в ящик письменного стола не считая. Я положил в карман бумагу с назначением Билла, и мы откланялись.

Выехали мы домой в тот же день. Мы послали Биллу телеграмму: "Все устроено, готовь бокалы" - и чувствовали себя превосходно.

Энди всю дорогу пилил меня, что я так мало знаю женщин.