Прошло, казалось, совсем немного времени, но день куда-то пропал, забрав с собой какую-то часть зноя. Снова сидя в своем автомобиле и держа руку на ключе зажигания, Стивенс смотрел на фургон, уже готовый отъехать. {Тут что-то не так, подумал он. Концы не сходятся с концами. Что-то еще, чего я не заметил, не увидел. А может, что-то еще будет.}

Фургон уже пересекал пыльную пешеходную тропу, направляясь к шоссе; на облучке сидели двое мужчин, а другие двое ехали рядом на оседланных мулах. Рука Стивенса повернула ключ, мотор заработал. Быстро набирая скорость, он обогнал фургон.

Проехав около мили, он свернул на грунтовую дорогу, ведущую обратно в холмы. Дорога пошла вверх; солнце теперь то появлялось, то исчезало кое-где за гребнями холмов уже наступил вечер. Вскоре дорога разветвилась. На самой развилке стояла выкрашенная белой краской церковь без шпиля, а вокруг, ничем не огороженные, были беспорядочно разбросаны могилы - одни с дешевыми мраморными надгробьями, другие только с поребриком из перевернутых вверх дном стеклянных банок, осколков посуды и битого кирпича.

Стивенс решительно направился к церкви, развернулся и остановил автомобиль носом к развилке и к дороге, по которой только что приехал, в том месте, где она закруглялась и исчезала из виду. Поэтому стук колес фургона донесся до него прежде, чем тот появился в поле зрения, а потом он услышал шум грузовика. Грузовик быстро спускался с холмов, и не успел Стивенс его разглядеть, как он уже замедлил ход; он был открытый: с низкими бортами, на которые кое-как накинули брезент.

У развилки грузовик съехал с дороги, остановился, и тогда Стивенс снова услыхал стук колес фургона и в сгущавшихся сумерках увидел, как фургон и оба всадника выезжают из-за поворота,