- А кто тебе мешает выбросить все лишнее?
- Добрая ты душа, Динни!
Динни погладила брата по руке:
- Что за человек этот Халлорсен?
- Надо отдать ему должное - у него масса достоинств: смел, вынослив, нервы железные. Но дорого ему только одно - он сам, Халлорсен. Плохо переносит неудачи. Поэтому, когда они случаются, виноваты в них всегда другие. Он утверждает, что экспедиция провалилась из-за отсутствия транспорта. А транспортом ведал я, хотя, брось он там вместо меня самого архангела Гавриила, и тот не сумел бы ничего сделать. Халлорсен допустил просчет, а сознаться в нем не желает. Все это ты найдешь в моем дневнике.
- Ты уже видел? - Динни достала газетную вырезку и прочла:
"Мы надеемся, что капитан Черрел, кавалер ордена "За боевые заслуги", примет меры, чтобы снять с себя обвинения, выдвинутые против него профессором Халлорсеном в книге об экспедиции в Боливию, провал которой автор объясняет отказом капитана Черрела поддержать его в критический момент". Видишь, травля уже начинается.
- Где это напечатано?
- В "Ивнинг сан".
- Меры! - с горечью произнес Хьюберт. - Какие там еще меры! На что, кроме честного слова, я могу сослаться? Бросив меня одного с этими даго, он позаботился, чтобы свидетелей не было.
- Значит, остается одно: дневник.
- Я дам тебе эту проклятую штуку.
Ночью Динни сидела у окна и читала "эту проклятую штуку". Полная луна плыла между вязами. Кругом царило гробовое молчание. Только бубенчик позвякивал на холме в овчарне, только цветок магнолии, распускаясь, заглядывал в окно. Все казалось таким неземным, что Динни по временам отрывалась от чтения и устремляла взгляд наружу, в фантастический мир. Полная луна десятки тысяч раз вот так же проплывала над этим куском земли, с тех пор как он достался ее предкам. Чувство покоя и безопасности, всегда охватывающее человека в таком старом доме, лишь усугубляло одинокую боль и тоску, которыми дышали прочитанные девушкой страницы. Жестокие слова о жестоких вещах - один белый среди дикарейметисов, единственный друг животных среди заморенных мулов и людей, не знающих жалости. За окном простирался холодный, безмятежный и прекрасный мир, а Динни с пылающими щеками читала и чувствовала себя несчастной.