- Можно я буду называть тебя Сэм.

- Называй как хочешь.

- Я слышала, что ты хотел заняться любовью, Сэм.

- Давай пока займемся чем-нибудь другим.

- Слушай, что за странный разговор. Если хочешь, я заберу назад свое предложение.

- Не надо.

- Ладно, но вроде как неприлично предлагать себя еще раз.

Абигайль стоит, втянув живот, выставив грудь. Маленький изящный мускул подрагивает на ее смуглом локте. Сэмюэл С. снова откидывается в свое кресло. Подносит руку к сочащемуся влагой лбу. В комнате цвета морской волны. Сразу после войны ее снимал изготовитель глазных протезов. Возле окна у него стоял специальный верстак; за ним он споро работал все дни напролет: выдувал маленькие, изящные стеклянные пузыри; заказчик сидел рядом и сверкал при дневном свете здоровым глазом. Мастер тем временем наносил легкие мазки, подлаживая мертвый глаз под живой. Хозяйка говорила, что он сделал и ей.

- Ты будешь что-нибудь говорить, Сэм.

- Съешь кекс. Он уже засох, но еще не заплесневел. Я весь в холодном поту.

- Ты раскрываешь все свои карты.

- Потому что хочу жить со всеми в ладу.

- Слушай, Сэм, тогда я сяду. Подожду, пока мы поладим. И ты рассчитываешь, что все будут этого дожидаться и никто не даст тебе в челюсть. Для твоего же собственного блага, чтобы не слишком долго раздумывал.

- У меня есть свои собственные методы ведения боя.

- Только на тот случай, если ты уверен, что можешь победить противника.

- Понятно.

- О господи, прости за то, что я сказала.

- Затем я и торчу здесь все эти пять лет. Чтобы выправиться. Так что я могу принять к сведению эти замечания.

- Надо же, пять лет.

- Мог бы и еще пять лет.

- Ты можешь себе это позволить.

- Я не позволяю себе этого. Я на мели. Живу на подачки богатых друзей - им больно мне отказывать.

Молчание. Ее карие глаза и мои голубые. Хрупкие суставы пальцев обтянуты нежной кожей. Берет рукой кекс, купленный на обед в момент слабости и малодушия, и запивает прохладной прозрачной венской водой.