Так. Он замучил свою лошадь - рвал ей поводьями губы. Графиня хотела уничтожить его - именно таким способом женщины мстили ему, когда он обходил их в кулинарном искусстве, светской беседе, верховой езде: крыть им уже было нечем. Теперь придется отправить в нафталин принадлежности для верховой езды, а вместе с ними и курсы по американскому гостеприимству, фонетике, классической живописи, семантике и желание продолжать борьбу. Послышались крадущиеся шаги. Его хозяйка - ухом к двери. Он осторожно приподнялся с кресла и тоже припал к двери ухом, а потом глазом - к замочной скважине. Глаз к глазу, и только, но этого оказалось достаточно, чтобы несколько недель спустя в 10.30 утра она решилась постучать.

- Герр С.

- Was ist.

- Герр С., может, вы простите меня сегодня утром.

- Я простил вас еще вчера утром.

- И все-таки, простите меня сегодня утром.

Эти маневры были прелюдией к их коротеньким встречам, которые завершились неистовой гонкой вокруг обеденного стола. Она была в хорошей форме и неуловима. Наконец, когда он уже был на грани апоплексического удара, разгоряченная и запыхавшаяся, она согласилась на компромисс.

- Герр С., я буду стоять с этой стороны стола при условии, что вы останетесь с той стороны.

Сэм С. остановился. Она прищурилась и улыбнулась. Двумя передними вставными зубами. Они стояли друг против друга, голые по пояс (она сверху, он - снизу), и как бы между прочим вели нелепый разговор через объедки на столе. Внизу, на улице, по забрызганным гравием рельсам проскрежетали стальные колеса трамвая, в окнах задребезжали двойные стекла. Вся эта канитель тянулась, пока он не придумал ей прозвище. И сказал через стол:

- Гневная Агнесса.

- Герр Сэм, не называйте меня так.

- Скажите, почему у нас не может быть нормальных сексуальных отношений.

- Вы меня пугаете, герр С.

- Надо же. Я ее пугаю. Да это вы меня пугаете, Агнесса. Но если именно это послано мне Господом Богом для восстановления сил, я не стану противиться и просить о замене.