Сан-Карлос замолчал и приложил ухо к земле.

— Это шаги Хакопо, — сказал он, поднимаясь. — Я их узнаю. Должно быть, он взбирается по противоположному склону. Через полчаса будет здесь. Отдохните пока. Отвага и осторожность — вот наш девиз. Поспите вполглаза, когда надо будет, разбужу, guenos noches

— Si Dios quiere

Контрабандисты послушно, словно большие дети, завернулись в свои плащи, положили рядышком карабины и заснули, утомленные многочасовым переходом с тяжелым грузом.

На долину Брото, неся с собой тишину, спускалась ночь. Нижнюю часть ледников заливала влажная тьма, на горизонте снежные пики Эстура розовели в последних отсветах зашедшего солнца. Было девять часов вечера; темная завеса скрыла звезды. Казалось, время сгустилось и тяжело давило на землю, как бывает в дни поздней осени. Впрочем, зацепившиеся за горные вершины густые тучи не таили в своей черной глубине ни грозы, ни снега. Температура воздуха уже значительно понизилась в преддверии зимы, но почва, еще прогретая сентябрьским солнцем, сопротивлялась холодным туманам. Воздух будто замер, беря пример с контрабандистов, спавших так тихо, что и на расстоянии трех шагов их никто не услышал бы. Они казались осколками нависших над их головами гранитных глыб и жили той же жизнью, в равной мере спокойной и подверженной случайностям: они то застывали, распростертые на земле, застигнутые тяжелым сном, неподвижные как скалы, на которых лежали; то стремительными, гибкими и быстрыми движениями они напоминали сверкающие и бурлящие пиренейские потоки в их извилистом ложе. Жизнь контрабандистов то текла медленно, то неслась вскачь в бесконечной борьбе с постоянным врагом — таможенниками, которые или теснили и гнали их, подобно диким зверям, или по лени либо по неведению отступали, давая им несколько часов передышки. Контрабандисты были истинными аборигенами этих затерянных в небе гор, людьми непонятной породы, казалось сотворенной Богом из скал, горных потоков и облаков.