- Я ни о чем вас не спрашиваю.

- Мне все равно, спрашиваете вы меня или нет. Сейчас речь обо мне. Конец света, он не только для вас. Он для всех нас. Итак, я продолжу. Что ходить вокруг да около. Я вас представлю моему мужу.

- У меня нет ни малейшего желания разбираться в подробностях.

- Ничего, ничего. Я уже видела, что вы можете быть забавным. Я собираюсь теперь кое-что для вас сделать. Я покажу вам, как это у других. Пора дать вам почувствовать, что вы... не такой уж уникальный.

Опера, бульвар Оссмана, бульвар Малерба. Только мужа мне и не хватало. Она молчала с каким-то враждебным упорством, как будто торопилась покончить с этим.

- Вы мне сказали, что ваш муж умер.

- Я прекрасно помню, что я вам сказала. По телефону вы мне объявили: "Я должен вам объяснить..." Я тоже должна вам объяснить кое-что. В конце концов, я с вами переспала. И как только вы позвонили, я пришла. Видите, я тоже пытаюсь...

- Я не понимаю, зачем мне идти смотреть вашему мужу в глаза в такой поздний час, - протестовал я.

- Вы почувствуете себя лучше после этого.

Прекрасный старинный дом на бульваре Малерба. Чтобы подняться на пятый этаж, мы потревожили древний лифт, который, должно быть, мирно грезил о временах экипажей. Я приоткрыл створку двери, и лифт остановился между двух этажей. Я присел на скамеечку, обитую пунцовым плюшем.

- Хорошо здесь, правда? Думаю, во мне сидит бес: я еще не расхотел быть счастливым. Конечно, я чертовски устал, нервы на пределе, еще... вы. Я не знаю, что такое женственность. Может, это всего лишь один из способов быть мужчиной. Но мужчина, свободный от женщины, и женщина, свободная от мужчины, они дуют каждый в свою сторону до тех пор, пока их половина не раздуется, загромождая собой все.