Она из Нью-Йорка, замечательно хорошенькая, с чудными глазами и самыми тонкими чертами лица; она также замечательно элегантна, и в этом отношении может вынести сравнение со всеми, кого я здесь встречала. Но мне все кажется, будто она не желает признавать меня или знаться со мною; будто ей хочется как можно резче оттенить различие между нами. Это похоже на людей, которых в книгах называют надменными. Никогда не встречалась я до сих пор с личностями в этом роде - с людьми, которые желали бы дать мне почувствовать, что они не то, что я; первое время я сильно заинтересовалась, она так напоминала мне гордую молодую леди из романа. Я целый день твердила про себя: "надменная, надменная" и желала, чтоб она осталась верна себе. Она себе не изменила, это продолжалось слишком долго, тогда я почувствовала себя оскорбленной. Я не могла придумать, чем я провинилась, и до сих пор не придумала. Точно она составила себе на мой счет какую-то идею или что-нибудь от кого-нибудь слышала. Веди себя таким образом какая-нибудь другая девушка, я не обратила бы на это никакого внимания, но эта такая изящная и имеет такой вид, будто могла бы быть очень интересной, если б я хорошенько с ней познакомилась, что я по неволе много думаю о ней. Я хочу добиться, какое она имеет основание - так как она несомненно имеет его; очень любопытно было бы узнать. Третьего дня я подошла к ней, чтоб предложить ей этот вопрос; мне казалось, что так будет лучше всего. Я сказала ей, что желала бы ближе познакомиться с нею, желала бы навестить ее в ее комнатке, - мне говорили, что у нее прелестная комнатка, - прибавив, что если она что-нибудь слышала против меня, то, может быть, скажет мне, что именно. Но она отнеслась ко мне холоднее, чем когда-либо, и просто отклонила мое предложение, сказала, что никогда не слыхала моего имени и что комната ее слишком мала, чтоб принимать в ней гостей. Вероятно, она говорила правду, но тем не менее я уверена, что она имеет какое-то основание. Она что-то забрала себе в голову, и я должна узнать что до моего отъезда, хотя бы мне пришлось расспрашивать всех в доме.