Возникли разногласия. И вот мне пришло в голову: а не пойти ли к господину Маулеру? Сейчас, когда моя изнурительная миссионерская работа кончилась, я могу внимательнее отнестись к отдельным людям. Займусь-ка я немножко вами конечно, если вы разрешите. Знаете, я уже заметила, что вы доступнее многих других. Это у вас хорошая старая кушетка из конского волоса, но почему на ней простыня, и даже не сложена как следует? Разве вы и спите в конторе? А мне казалось - у вас должен быть один из роскошных дворцов.

Маулер молчит.

Но вы мясной король и тем не менее бережливы в мелочах: это большое достоинство, господин Маулер. Не знаю почему, но всякий раз, когда я вас вижу, мне приходит на ум рассказ, как господь бог пришел в рай к Адаму и закричал: "Адам, где ты?" Вы помните? (Смеется.) Адам стоит как раз за кустом, и руки его, так сказать, по локоть во внутренностях оленихи, и этак, весь в крови, слышит он божий глас. И прикидывается, будто его тут вовсе нет. Но господь бог не дает себя провести, он хочет дознаться и кричит вторично: "Адам, где ты?" И тут Адам, красный как рак, отвечает в смущении: "Ах, господи, и надо же тебе явиться как раз, когда я свежую олениху... Можешь не говорить: я и так знаю, что не должен был этого делать". Но ваша-то совесть, надеюсь, сейчас чиста, господин Маулер?

Маулер. Значит, вы больше не у Черных Капоров?

Иоанна. Да, господин Маулер. Мне там уже не место.

Маулер. На какие же средства вы теперь живете?

Иоанна молчит.

Значит, ни на какие? А давно вы ушли от Черных Капоров?

Иоанна. Восемь дней.

Маулер (в глубине комнаты, плачет).

Лишь восемь дней - и так переменилась!

Но где она была? С кем говорила?

Как возникли эти возле рта морщины?

Город, где она была, неведом мне.

(Приносит еду на подносе.)

Ты очень изменилась. Здесь еда.

Я сам не ем.

Иоанна (смотрит на пищу). Господин Маулер! Когда мы выгнали богачей из нашего дома...