Ну, Слифт, подходит день,

Когда наш славный Грэхем и другие,

Упорно ждущие сниженья цен на скот,

Должны начать закупку мяса, которое

Они должны нам сдать.

Слифт.

Им будет стоить дорого. Весь скот,

Чей рев стоит над рынками Чикаго,

Наш скот.

И каждую свинью, что сдать они должны нам,

По дорогой цене возьмут они у нас.

Маулер.

Теперь ты перекупщиков гони на биржу, Слифт!

Пусть биржу мучают запросами своими.

Что на быка или свинью хоть чуть похоже,

Пусть требуют они. И пусть цена растет.

Слифт.

Что нового о нашей Иоанне?

На бирже слух, что с ней ты спишь.

Я отрицал. С тех пор как нас она

Из храма выгнала, о ней не стало слышно,

Как будто сгинула в мычании Чикаго.

Маулер.

Мне нравится в ней то, что вас она

Так просто вымела. Она бесстрашна.

Будь с вами я, она бы и меня

Из дома вышвырнула, и была б права.

Мне это нравится и в ней и в ихнем доме,

Что там немыслимы такие вот, как я...

Вздуй цену до восьмидесяти, Слифт. И Грэхемы

Пусть станут глиною, в которую ступни

Поставим мы, чтоб видеть отпечаток,

О, я не выпущу ни грамма мяса и

С них наконец спущу всю шкуру,

Как то заложено в моей природе.

Слифт.

Приятно, Маулер, видеть, что тебя

Оставила гнилая слабость. Значит,

Иду смотреть, как покупают скот.

(Уходит.)

Маулер.

Пожалуй, правильно спустить с Чикаго шкуру

И разъяснить всем этим простофилям

Мясное дело. Пусть кричат:

"Грабеж! Злодейство!"

Иоанна входит с чемоданом.

Иоанна. Добрый день, господин Маулер. Вас нелегко застать. Я пока поставлю вещи вон там. Я, видите ли, больше не состою в Черных Капорах.