Второй рабочий (кричит вслед конвойным). Кровопийцы!

Рабочие. Если вы криком думаете им помешать - не туда заплыли. Они уже давно все предусмотрели.

В видении Иоанна видит себя преступницей - вне привычного мира.

Иоанна.

Давшие мне письмо, - почему

Они на веревке? Что

В письме? Я б не могла ничего

Сделать, что требует насилья

И порождающее насилье.

Насильник ополчился бы, полный

Коварства, против себе подобных,

Нарушив все соглашения,

Обычные между людьми.

Чужой для мира, переставшего быть близким,

Он потерял бы себя, оказавшись вне этого мира.

Над его головой текут созвездия

Не по древним законам. Слова

Для него меняют смысл. Невинность

Покидает его, гонимого и гонителя.

Простодушие оставляет его.

Такой не смогла бы я стать. Потому ухожу.

Три дня в трясине скотобоен

Была явлена Иоанна,

Сходящая со ступени на ступень,

Дабы расчистить грязь

И даровать свет ютящимся в самом низу.

Три дня спускалась она, слабея,

И на третий в конце концов проглочена

Трясиной. Подтвердите: слишком было холодно.

(Встает и уходит.)

Идет снег.

Вдова Лаккернидла (возвращается). Все враки! А где же эта девушка, что сидела со мной?

Женщина. Смылась.

Рабочий. Я так и думал, что она уйдет, когда повалит настоящий снег.

Трое рабочих появляются, осматриваются, ища кого-то, и, но

находя, уходят. Темнеет. В темноте возникает надпись:

"Снега летят, густятся.

Рискнет ли кто остаться?

Небось останутся из твари живой

Лишь бедные люди да камни мостовой".

8

Пирпонт Маулер переступает границу бедности.

Перекресток в Чикаго.

Маулер (одному из сыщиков).

Ни шагу! Мы повернем

Сейчас. Что ты сказал?