Настроил-таки баламут этот против меня если не мужа моего, так сестру, что было очень даже нежелательно мне. Вот такое это было необычное, поразительное и, можно даже сказать, агрессивное сватовство. Впоследствии этот чужой человек, затесавшийся в нашу семью, семью Русановых, только то и делал, что потрясал нас своими сногсшибательными, умопомрачительными поступками. Да и Лида, боясь его потерять и уподобившись ему, от него не отставала. Дорого обходилось нам ее сомнительное счастье…

Кроме Лиды, было у меня еще две сестры. Старшая Галина, окончившая, как и я, пединститут (в то время, о котором пойдет рассказ, она была уже пенсионеркой), и младшая — Мила. Моложе Галины она была на 18 лет, меня — на 15. Мама родила ее, чуть ли не в сорокалетнем возрасте. Как и все поздние дети, Милочка была очень слабенькой, болезненной. Окончив десятилетку, причем довольно успешно, поступила в технический ВУЗ, но учиться там не смогла. Пошла работать корректором в районную газету. Очень любила свою работу. Призналась как-то мне: "Знаешь, Юля, я так люблю читать полосы". Уходила она в типографию рано утром, возвращалась поздно вечером. Иногда замещала редактора своей газеты. Когда мы, три сестры Милы, повыходили замуж и разошлись кто куда, она осталась жить с родителями в двухкомнатной, но очень большой по занимаемой площади, прекрасной квартире. Квартиру эту придется мне хотя бы кратко описать, так как позднее пойдет о ней речь. Потолки высокие, комнаты просторные, светлые, отдельные, огромная кухня, ванная, не совмещенная с туалетом, вместительные кладовые, прихожая — целый зал, холл, как теперь говорят. Жилье это получил, работая на производстве, наш отец. Имея образование всего лишь 4 класса, занимал он, благодаря исключительным способностям и добросовестности, высокий пост. Отдав все свои силы и здоровье труду, умер он в 65 лет от инфаркта.



4 из 258