Когда все разошлись и зал опустел, из норки высунулась острая мышиная мордочка. Мышь повела усиками, глаза ее мрачно блеснули. Но не думайте, что это была простая дворцовая мышь, на голове у нее сверкала корона, с плеч ниспадала горностаевая мантия.

— Я все слышала! — со злобой пропищала королева-мышь. — Похоже на то, что они собираются разбогатеть. Я просто не перенесу, если такое случится. Мало того, что это чудовище в сапогах живет здесь, как принц. Его все любят, ласкают! А ведь это он, он съел моего любимого хозяина Людоеда! И когда? Именно в тот момент, когда он превратился в мышь и стал, можно сказать, моим родственником. Никогда, никогда не прощу ему! Я задыхаюсь от ярости, от ненависти! Выйду в сад, полюбуюсь на луну, хоть немного развеюсь.

Два юных пажа-мышонка подхватили ее мантию. Но она одним движением лапки отослала их прочь. Прячась в тени, она перебежала зал и спустилась по каменным ступеням.

Сад был залит синим лунным светом. Мышь неслышно скользила по дорожке, посыпанной серебряным песком. Травинки гнулись под тяжестью алмазных капель росы. И в каждой капельке отражалась ее злая усатая мордочка.

Королева-мышь добралась до задворков замка. Она вскарабкалась на кучу отбросов и пристроилась на перевернутом деревянном корыте. Королева задрала голову и задумчиво уставилась на луну, встающую над острыми кровлями замка.

— Я читала в старинной книге, что после смерти все мыши переселяются на луну. Ведь луна так похожа на большой круг сыра. Да, да, вон они, я их вижу. Как их много! — Королева-мышь забыла обо всем на свете…

И тут ее прижала к земле чья-то тяжелая когтистая лапа. Мышь в ужасе пискнула, она не могла и пошевелиться. Королева увидела над собой страшную кошачью морду с горящими зеленым глазами. Это была драная тощая кошка, но от этого она была не менее ужасной. В зубах кошка держала селедочную голову. Она бережно положила селедочную голову на землю.