Мои папа и мама сейчас со своим театром в ГрейтНек, они играют в "Смерти в отпуске". Мы здесь целый день купаемся в океане, но в Кейп-Коде вода лучше. Пока!" А потом мы вышли из павильона и встретили Холдена с Хартом и Керки Моррисом. Холден был в моей фланелевой рубашке, без пиджака. Он подошел к Фиби и сказал: "Не будете ли вы любезны дать мне ваш автограф", а Фиби обрадовалась, что ее братец нашелся, и ткнула его кулачком в живот. Потом Холден сказал: "Давайте мотать отсюда, надоела агитация. Пошли на чем-нибудь покатаемся. Ну ее, эту свалку!"

И они хотят меня уверить, что он пропал без вести. Кто пропал? Ходден? Только не он! Он сейчас на международной ярмарке, и я знаю, где он там. Я точно знаю, где он. И Фиби знает. А не знает, так я ей объясню... Пропал... Пропал... Какая чушь!

- А от твоего дома до Сорок второй улицы долго добираться? - спросил Ферджи у парня с Валентайн-авеню.

Валентайн-авеню задумался, взволнованный этим вопросом, и ответил:

- От моего дома до кинотеатра "Парамаунт" на метро сорок четыре минуты. Это точно высчитано. Я даже выиграл пари у моей девушки, мы поспорили на два доллара, только я у нее не взял.

Потом Мемфис-и-Даллас заявил:

- Надеюсь, девчонки там не совсем желторотые. А то желторотые смотрят на меня как на старого хрыча. [120]

- Я там всегда стараюсь не потеть, - сказал Ферджи. - На этих солдатских танцульках всегда жуткая жарища. Женщины не любят, когда от мужчины несет потом. Даже моя жена не любит, когда от меня несет потом. Когда она потеет, это совсем другое! Женщины... они особые...

Раздается страшный удар грома, и все мы вздрагиваем. Я приподнимаюсь, и парень с Валентайн-авеню притискивается к Ферджи, чтобы мне было куда встать. Доносится чей-то голос из передней части кузова:

- Сержант, ты в Атланте был?

Все ждут, что опять грохнет.

- Нет, - ответил я, - не был.

- Неплохой городишко!