Ренн даже сморщилась от сострадания, но Торак и глазом не моргнул. Он видел то, чего пока не замечал Ослак: Фин-Кединн, чуть прихрамывая, осторожно подбирался к разбушевавшемуся великану.

Вдруг Ослак пошатнулся, угрожающе качнулись мостки…

Дари от испуга раскрыл рот и во все горло заревел.

Фин-Кединн так и застыл на месте.

— Эй, Ослак! — снова негромко окликнул он.

Ослак резко обернулся и злобно оскалился:

— Лучше держись от меня подальше!

Фин-Кединн поднял руки, словно говоря, что и не собирался к нему приближаться. Заметив, что все племя в ужасе взирает на них, вождь преспокойно уселся на мостки, скрестив ноги. Он был шагах в шести от берега и отлично понимал: если Ослак дернет за веревку, мостки непременно обрушатся, но тем не менее вид у него был настолько безмятежный, точно он сидит вечерком у костра.

— Ослак, — помолчав, спокойно сказал Фин-Кединн, — ты же прекрасно знаешь, что племя выбрало меня вождем во имя своего спокойствия и безопасности.

Ослак облизнул губы, но ничего не ответил.

— И поскольку ты тоже член нашего племени, — продолжал Фин-Кединн, — я непременно постараюсь и тебе обеспечить полную безопасность. Ты только опусти Дари на мостки и позволь ему подойти ко мне. А я отнесу его к матери, хорошо?

Лицо Ослака слегка расслабилось и как-то обвисло.

— Отпусти мальчика, — повторил Фин-Кединн. — Ему давно ужинать пора…

Сила, заключенная в его тихом голосе, явно начинала действовать. Ослак медленно разжал ручонки Дари, которыми тот обвил его шею, и опустил малыша на мостки.

Некоторое время Дари смотрел на него, словно прося разрешения, потом повернулся и пополз к Фин-Кединну.

Фин-Кединн приподнялся, опершись на одно колено, и протянул к ребенку руки.

И тут Дари случайно выронил прямо в воду своего игрушечного зубра из сосновой шишки и, с горестным воплем потянувшись за ним, чуть сам не свалился в реку. Но Фин-Кединн успел вскочить, схватить его за безрукавку и прижать к себе.