Закрыл глаза и снова открыл. Отодвинул занавеску и выглянул на задний двор.

Увидел перевернутый велосипед без переднего колеса. Увидел полоску травы вдоль декоративного штакетника.

Вера набирала воду в кастрюлю.

- Ты помнишь День Благодарения? - спросила она. - Я тогда сказала, что это последний праздник, который ты нам портишь. Есть яичницу с беконом вместо индейки в десять вечера!..

- Я знаю, - произнес он. - Я же сказал, извини.

- Что мне твои извинения?

Сигнальный огонек опять не работал. Она стояла у плиты, пытаясь зажечь газ под кастрюлькой.

- Не обожгись, - сказал он. - Осторожно, а то загоришься.

Он представил, как загорается ее халат, он выпрыгивает из-за стола, швыряет ее на пол и перекатывает до самой гостиной, где накрывает ее своим телом! Или лучше сбегать в спальню за одеялом?

- Вера?

Она взглянула на него.

- У тебя есть что-нибудь выпить? Я бы сегодня не отказался.

- Там немного водки в морозилке.

- С каких пор ты держишь водку в морозилке?

- Не спрашивай.

- Ладно, - ответил он. - Не буду.

Он достал водку и плеснул немного в чашку, которую нашел на стойке.

Она спросила:

- Ты что, вот так и будешь пить из чашки? - Потом добавила: Господи, Берт.

О чем ты, в конце концов хотел поговорить? Я же тебе сказала - мне нужно кое-куда. У меня занятия по флейте в час.

- Все еще занимаешься флейтой?

- Я же только что сказала. В чем дело? Выкладывай, что там у тебя, и мне надо собираться.

- Я хотел извиниться.

- Уже говорил, - ответила она.

Он сказал:

- У тебя сок есть какой-нибудь, я бы водку разбавил.

Она открыла холодильник, попереставляла что-то.

- Вот яблочно-брусничный.

- Сойдет.

- Я пошла в ванную, - произнесла она.

Он выпил чашку сока с водкой. Подкурил сигарету и кинул спичку в большую пепельницу, которая всегда стояла на кухонном столе. Исследовал лежавшие в ней окурки. Некоторые - от сигарет, которые курила Вера. А некоторые - нет.