Некоторые даже были лавандового цвета. Он встал и вытряхнул их под раковину.

Пепельница, вообще-то, была не пепельницей. Большое керамическое блюдо, которое они купили у бородатого гончара на рынке в Санта-Кларе. Он сполоснул блюдо и вытер его. Снова поставил на стол. А потом затушил в него сигарету.

Вода на плите забулькала. Как раз, когда зазвонил телефон.

Он услышал, как открылась дверь ванной, и Вера крикнула ему через гостиную:

- Ответь! Я как раз собиралась залезть под душ.

Кухонный телефон стоял в углу на стойке, за сковородой. Он отодвинул сковороду и снял трубку.

- Чарли там? - спросили в трубке.

- Нет, - ответил Берт.

- О'кей, - сказали в трубке.

Пока он готовил кофе, телефон зазвонил снова.

- Чарли?

- Нет его, - сказал Берт.

На этот раз он не стал класть трубку на рычаг.

Вера вернулась на кухню в джинсах и свитере, расчесывая на ходу волосы.

Он насыпал растворимого кофе в чашки с кипятком и капнул в свою немного водки.

Перенес чашки на стол.

Она взяла трубку, послушала. Спросила:

- В чем дело? Кто звонил?

- Никто, - ответил он. - Кто курил цветные сигареты?

- Я.

- Я и не знал.

- Вот, курю.

Она села напротив и выпила свой кофе. Они покурили, стряхивая пепел в блюдо.

Были вещи, которые он хотел сказать, горькие вещи, утешительные, разные.

- Я выкириваю по три пачки в день, - сказала Вера. - Если ты и впрямь хочешь знать, что тут творится.

- Господи Боже, - произнес Берт.

Вера кивнула.

- Не затем я сюда пришел, чтобы это услышать, - сказал он.

- А что ты пришел здесь услышать? Что ты дом спалил?