Я была польщена, от удовольствия не знала, что и отвечать. Он говорил красиво и долго, без умолку. Потом проводил меня на мое место и тошел от меня чуть не плача. После я подошла к окну. Занавеси скрывали меня от глаз. Я, кажется, немножко замечталась о своем словоохотливомпартнере, как вдруг услышала голоса и смех. Это онрассказывал своему другу о маленькой дурочке, монастырской пансионерке, вспыхивающей и опускающей глаза от каждого слова, которую портят ее старанья казаться чересчур скромной. Они, без сомнения, говорили о Терезе, моей хорошей подруге. У Терезы маленькие глаза и большой рот. Она превосходная де

вушка. А может быть, они говорили обо мне. Значит, молодые люди лгут. Что ж! Пусть я буду безобразной! Безобразной? Но Тереза еще хуже. Разумеется, они говорили о Терезе.

Жоржетта улыбнулась, и ею овладело искушегаив посоветоваться по этому поводу со своим зеркалом.-- И потом, -- добавила она, -- они начали смеяться

над всеми дамами на балу. Я все время слушала их и наконец перестала понимать. По-моему, они говорили какие-то бранные слова. И так как я не могла уйти, то решительно заткнула себе уши.

Книжечка веселилась от души. Она начала выбрасывать целые вороха имен, чтобы доказать Жоржетте, что это Тереза -- та самая дурочка, которую портят старанья казаться чересчур скромной.

-- У Поля голубые глаза, -- говорила книжечка. -- Разумеется, Поль не лжет, и я слышала, как он гово

рил тебе очень нежяые слова.

-- Да, да, -- согласилась Жоржетта, -- у господина Поля голубые глаза, и он не лжет. И у него белокурые усы, которые мне нравятся гораздо больше, чем усы Шарля.

-- Не говори мне о Шарле, -- перебивает ее книжечка. -- Эти усы не заслуживают ни малейшего вниманья. А что ты скажешь об Эдуарде? Он робок и осмеливается говорить только взглядами. Не знаю, понимаешь ли ты этот язык? А Жюль? Он уверяет, что

только ты одна умеешь вальсировать. А Люсьен,Жорж, Альбер? Все они находят тебя прелестной инаперебой оспаривают твою улыбку.